Библиотека им. В.М.Азина Центр удмуртской культуры и краеведческой литературы г.Ижевска
Сделать стартовойПоставить закладкуНаписать письмоРаспечатать страницу
О нас Проекты Творчество Первая публикация Экологическая страница Краеведческие заметки Виртуальные выставки Финноугорские народы России Наши мероприятия Полезные ресурсы Контакты Карта сайта  

Книги о городах и районах Удмуртии

Пудем:
из века в век, из года в год

Глава
"Подневольный труд"

В 1781 году на заводе действуют: домна - 1, молотов - 2, рудников - 38. За 1781 год выплавлено чугуна 7133 пуда 30 фунтов. (1)

К 70-м годам XVIII века в Северо-Вятском округе действуют 10 железоделательных заводов.

Кроме приписных, т.е крепостных мастеровых, на заводах работали вольнонаёмные русские и удмуртские крестьяне. Их количество на 10 частных заводах доходило до 3000 человек.

Однако к квалифицированной работе на самих заводах царизм удмуртов не допускал. Они выполняли гужевую повинность, заготавливали дрова, выжигали уголь, добывали руду и т.п. (2)

Примером этому служит выжигание древесного угля. Выжиг требовал терпения и умения. Руководили этим делом куренные мастера от завода. Чуть проглядишь и вместо угля получишь пепел. Под руководством мастеров крестьяне-удмурты выполняли всю тяжёлую работу - рубку и перевозку леса, укладку его в 20-ти саженные кучи, покрытие куч дёрном и песком, жжение кучи и разборку её после жжения (записано со слов Наговицына А.Н. 1904 г.р., бывшего начальника листопрокатного цеха артели «Металлург»), Платили за труд нищенски. Так копка и вывозка одной сажени земли расценивалась в 25-30 копеек, а выполнял её крестьянин на лошади 5-6дней. Пешая работа ценилась ещё ниже. В летнее время пешему платили - 5 копеек в день, а зимой - 4 копейки. При этом ещё и обманывали крестьян, могли не заплатить им за выполненные работы. (Календарь Вятской губернии за 1897 год. с. 29-30). Для этого завод нанимал государевых крестьян из села Елово, деревни Усть-Лекма, починка Орловский и деревни Озерки - в ней до сих пор одна из улиц в сторону завода называется «Завод пала» - заводская сторона.

Первыми рабочими завода были приписные горнозаводские люди, которые находились на правах крепостных. Самыми первыми из крепостного населения Пудема являлись фамилии мастеровых завода: Булыгины, Вахромеевы, Веселухины, Гиревы, Губины, Голубевы, Горшковы, Ждановы, Змеевы, Колесовы, Кирпиковы, Казаковы, Лысковы, Моховы, Никитины, Новоселовы, Огневы, Прозоровы, Старцевы, Томиловы. В документе «О долгах за Пудемской конторой», датированном 1859 годом, подтверждалось, что на заводе работали заводские крепостные и вольные.

Вольнонаемный труд использовался на строительстве заводских зданий, гидротехнических сооружений, при постройке барж, лодок. Работы по вольному найму выполнялись на основе договора, в котором указывались фамилии подрядчиков и оплата нанятых работников. На строительство барж в 1850 году нанимал подрядчик Н.А.Ченцов, на доставку кирпича С.И.Лубнин, для строительства - Н.Я.Смольников.

Производствами работ занималось 40 мастеровых, 50 подмастерьев, 300 рабочих.

 Мужской полЖенский полМалолетки до 15 лет
Мужской полЖенский пол
Среднее число рабочих8601040-
Работающих на заводе2801020-
Работающих на стороне580-20-

Оборудование завода:

  • Водяных двигателей - 10 колёс в 280 л.с.
  • Печей:
    • каменных - 3
    • отражательных - 1
    • древосушильных - 1
  • Горнов:
    • кричных - 2
    • пудлинговых - 2
    • кузнечных - 2
  • Прокатных станов -1
  • Воздуходавных машин - 1
  • Молотов:
    • кричных - 3
    • плющильных - 2
  • Лесопильных машин - 1

Производства завода размещены в деревянных зданиях. В 1873 году выделано железа 87968 пудов 15 фунтов. Сбывается оно в городах Лапшево, Нижний Новгород, частично продаётся на заводе.

Расценки на оплату труда рабочих были следующими:

  • пудлинговщик получал от 90 коп. до 1 руб.05 коп.
  • старший рабочий на стане от 45 коп. до 75 коп.
  • младший рабочий на стане от 48 коп. до 51 коп.
  • рабочие, занятые на разных работах от 25 коп. до 45 коп.
  • подростки получали 20 коп. за одну смену. (4)

Тяжёлый изнурительный труд при высоких температурах в помещениях, где изготовлялось железо, отсутствие охраны труда быстро изнашивали организм мастеровых.

При обжимке железа под молотом, при переноске листового железа на станок, при обрезке железа ножницами часто случались травмы, было много несчастных случаев, пенсию по старости не платили. Мастеровые, получившие увечье на производстве, выбрасывались, как правило, на улицу.

Но при этом с каждой получки брали «копеечные» 1 копейку с рубля в попечительство на церковь и 1 копейку в общий фонд, что-то вроде страховых. Туда же поступали и штрафы с рабочих. Потом из этой кассы выдавали помощь заболевшим рабочим или по увечью, сиротам, даже тем семьям, у кого хозяин находился в заключении. В документах за 1906-1907 годы имеется список из 27 женщин и 1 мужчины, которым в течение года выдано 19 рублей, т.е. по 50-70 копеек на человека.(5) Семьи мастеровых бедствовали и едва сводили концы с концами, если бы не было подсобного хозяйства: кулиги, огорода, сенокосного надела, живности, - можно было просто пойти по миру.

Хозяин завода шёл на уступки и не отбирал земельные наделы, которые принадлежали заводу, у тех, кто получил увечья на работе (записано со слов Вахрамеева Н.В., 1925 г.р. - ветерана завода).

Рабочий день, как и на всех заводах, установлен был с 6 утра до 6 вечера с перерывом с 11-12 часов для обеда на дому.

В листокатальном производстве смена на стане - 6 часов и в крично - пудлинговом - 8часов (предел двух садок не более 24 пудов), рабочий день был сокращен в связи с горячей работой.

Рабочих дней считалось в год – 180. Это было связано с тем, что завод работал при помощи воды, а когда ее не хватало, завод останавливали. И рабочие уезжали на другие железоделательные заводы или вели домашнее хозяйство. По субботам и в канун церковных праздников смена заканчивалась в 5 часов вечера. Средняя зарплата составляла 6-12 рублей в месяц.

В первое время, когда еще не было торговых лавок, рабочие завода покупали товар в заводской лавке в счет своей зарплаты.

По отчету завода за 1913 год в лавке завода за один пуд (16,38 кг) ржаной мкуи брали 90 коп, сахар – 6 руб.40 копеек, керосина – 2 руб.

Тяжелым бременем давили штрафы, иногда пожиравшие половину заработка. В листокатальном производстве была установлена норма 300 листов за смену, если рабочие из-за каких-нибудь неполадок не выполняли норму, то они оставались еще на одну смену. За малейшую провинность рабочих лишали возможности трудться, а человек, боясь потерять работу, вынужден был идти к управляющему, падать в ноги и просить прощения, чтобы его восстановили на работе (записано со слов Кирпикова Н.М. 1919 г.р., ветерана завода, из заводской династии Кирпиковых).

Вообще положение рабочих на заводе определялось правилами внутреннего распорядка. По этим правилам рабочих нанимали на определенный и неопределенный срок. Наем оформлялся выдачей расчетной книжки. Этими правилами был установлен и табель взысканий, включающий 54 случая наложения штрафов на рабочих. Размер штрафов доходил от 5 коп. до 1 руб. Штрафовали за все: приход рабочего в нетрезвом виде на работу – 50 коп., принос спиртных напитков в рабочие фабричные помещения и мастерские – 50 коп., нарушение тишины при работах или вообще внутри фабрики, мастерских, на фабричных площадях криком, бранью, дракой, и произношением скверных слов – 50 коп., игру на деньги, в карты, орлянку и т.п. а также за устройство лотерей – 50 коп., пачкание испражнениями в отхожих местах стен, стульчаков и пола – 25 коп., поломку кричного молота или наковальни в том случае, когда молот делает удар по голой наковальне, - 50 коп., перегревание или недостаточный нагрев листовой чугунки в печах (сутунка должна подаваться к валам нагретой до светло-малинового цвета) – 25 коп. и т.д.

Заводские помещения не имели окон. Над головами рабочих возвышалась двухскатная крыша с «фонарем» - продолговатыми боковыми отверстиями в верхней части крыши, к4оторые служили для вытяжки дыма из цеха. Если бы не открытая дверь цеха, то в цехе царил бы мрак.

Работа начиналась с закладки в горн древесного угля и кусков чугуна, которые подвозили со склада на телегах. Затем в горне раздували огонь, спускали воду на колеса. Начинали действовать меха, вдувая воздух через фурмы. Сухой древесный уголь быстро накалялся, температура поднималась все выше, чугун начинал плавиться, и жидкие струи металла стекали на дно горна. Мастер-плавильщик внимательно следил за процессом плавки, по его команде рабочие перемешивали расплавленную массу железным ломом. На дне горна образовался железный ком (крица) весом до 10 кг., а иногда и до 20 пудов, его повторно переваривали для удаления из металла ненужных примесей. Через 8 – 12 часов крица «поспевала». При помощи крюка и лома ее доставали из горна и переносили под молот. Это была самая трудная работа, которая требовала большой физической силы и сноровки. Особенно большого искусства требовала обжимка крицы под молот, кричный молот бил 20-пудовой тяжестью не часто, но регулярно. Надо было успевать переворачивать на наковальне тяжелый раскаленный кусок металла. Обжимка продолжалась до уплотнения металла и удаления из нее шлака. Напрягая все силы, обливаясь соленым потом, люди спешили ковать железо. Тут нельзя было медлить и прерывать работу.

Отдельные части крицы вновь нагревали в горне и под молотом с узкой боевой частью вытягивали в длинные полосы. Связное и четырехгранное до 4-х метров в длину и самых различных размеров в толщину. На заводе уже в 1864 году отковывали под таким же молотом «досчатое», т.е. листовое железо. Каждому молотовому мастеру давались модели, по которым отковывали железо требуемых размеров. При этом требовалось, чтобы поверхность железа была гладкой, без пленок и без следов удара молота, чтоб полосы были прямыми, без изгибов.

Железо принималось не только по внешнему виду, но и по качеству. Испытание проводилось так: двое рабочих брали железную полосу и, подняв ее над головой, со всей силой ударяли серединой о наковальню. От удара полоса изгибалась. Затем ударяли вновь, и изгиб получался в другую сторону. Так изгибали ее по три раза в одну и другую сторону. Если после этого в изгибе не обнаруживалось признаков излома, то железо считалось хорошего качества.

За всем производством зорко следили мастера, их труд оплачивался значительно выше. Это выделяло их среди рабочих. Мастера, которых на заводе называли «обер-мастерами», пользовались административными правами и могли телесно наказывать рабочих на производстве.

Мастерами на заводе работали Томилов В.С., Вахрамеев П.Н., Осипов П.В., Демин С.С., Бочков С.Г. На заводе существовали смотрители - уставники, которые наблюдали за действиями каждого рабочего и подгоняли палками, что нередко кончалось увечьем и даже смертью.

Для наказания рабочих и подмастерьев существовала караульная изба с сырым погребом, куда садили провинившихся рабочих. Уставниками на заводе работали: Ожгихин Ф.П., Казаков И.Ф., Казаков В.С.

Мало перемен принес и Манифест 1861 года об отмене крепостного права. Хотя рабочие получили свободу, но остались в феодальной зависимости от своего владельца. Передельные металлургические заводы Глазовского и Слободского уездов (Омутнинский, Кирсинский, Песковский, Пудемский и др.), как и многие частные заводы, в первое десятилетие после отмены крепостного права находились в состоянии застоя и развивались крайне медленно. Причиной их отсталости также являлись остатки крепостничества. Владельцы заводов одновременно были крупными земельными собственниками и основывали своё производство на эксплуатации кабально зависимых крестьян. Местная железная руда, перерабатываемая заводом, была низкого качества и не могла конкурировать с рудой Урала и юга России. Техника не совершенствовалась. Так на Омутнинском, Кирсинском, Песковском и Пудемском заводах даже в конце XIX столетия имелось только четыре паровых машины, дававшие лишь 7 % двигательной операции.

По уставной грамоте за 1862 год земля и загоны были предоставлены рабочим, оставшимся работать на заводе. Желающие уволиться должны были платить за землю подати или выкупные платежи. Таким образом, земля, сенокосные наделы, лесные делянки превращались в цепь, которая приковывала рабочего к работодателю. А выкупить землю, дано было не каждому. Реформа дала заводчику свободные рабочие руки, вооружила их на беспредельную эксплуатацию. На заводе царила жесточайшая эксплуатация рабочих, хотя крепостное право было отменено, но их продолжали наказывать, по отчёту завода за 1891 год значилось: помещение для надзирателей и погреб для рабочих. (12)

За малейшую провинность их продолжали наказывать: били и садили в погреб на 2-3 суток. Администрация завода всё ещё руководствовалась правилами, выработанными в эпоху крепостного права, по которым рабочих можно было наказывать физически и штрафовать.

Но пудемские и не были бы пудемскими, если не отвечали бы бунтом и не сопротивлялись администрации.

Рассказывали о таком случае: «Когда упрямых, но хорошо квалифицированных рабочих Мохова В.П., Томилова, Г.С., Губина Афанасия, Горшкова Афанасия уставник завода Ожгихин Ф.П. начал бить за то, что они медленно работают, и погнал их в погреб, они схватили клещи и пошли на него, приговаривая: «Крепостных нет, мы тоже вольные и не смейте нас бить. Мы сейчас тебе не подчиняемся», - уставник испугался и убежал».

Но пудемские рабочие, хотя и жили трудно и работы на заводе были тяжелые, свое ремесло знали настолько хорошо, что умели добыть славу своему хозяину. Пудемское железо пользовалось популярностью на Нижегородской ярмарке, и его всегда охотно покупали.

По рассказам старожилов и по некоторым архивным сведениям, в 1872 году заводу был вручен герб за уникальные свойства железа, а именно за прочность и редкую чистоту (в революцию герб утопили в пруду). (Записано со слов Никитина А.А. 1904 г.р.)

«... В Пудемском заводе исключительно одно железоделательное производство. Чугун для передела доставляется из Омутнинского завода. Железа ежегодно вырабатывается от 50000 до 60000 тысяч пудов.

Дальняя перевозка чугуна за 40 с лишним вёрст и лесных материалов за 20 и более вёрст едва ли не предвещает в отдалённом будущем плачевную судьбу Пудемского завода - его закрытие. Цены на перевозку прогрессируют на повышение, если и не с каждым годом, то с каждым десятилетием, а цены на выделанное железо, наоборот, понижаются.

Поднятие цен на перевозку или удорожание стоимости производства может дойти, наконец, до такого предела, когда для заводоуправления не будет расчета содержать маленький завод». (13) История повторяется - Пудемский листопрокатный завод постигла эта участь в 1993 году.

В сведениях Пудемского завода за 1900 года в графе «О результатах хозяйствования» значится, что выплавлено из отражательной печи чугуна штыкового- 250 пудов, литья песочного- 6250 пудов, выделано болваночного железа- 24700 пудов, листового чернодельного- 70500 пудов, котельного не обрезного- 4600 пуда, укупорочного передельного-997 пудов, отделочного- 68100 пудов.

Производительность завода находилась в полной зависимости от Омутнинского завода, откуда Пудемский завод получал болванки и чугун, подвозка осуществлялась гужевым транспортом (лошадьми) по струговской дороге, летом через д. Кузьмине и д. Бозино, а зимой по зимнику через пруд. На дороге был построен балаган с запасом продуктов для отдыха подвозчиков, которых нанимал завод.

Механизмы на заводе приводились в движение водою и паром. Действовала водяная турбина системы Жирара, паровая машина в 72 л.с., имелось 7 водяных наливных колес. Общая сила двигателя составляла 314 л.с. (14)

Также производительность завода находилась в зависимости от ремонта плотины, механизмов и печей, от наличия нового оборудования в металлургическом производстве.

Умение трудиться, сноровка, мастерство передавались в семьях мастеровых от поколения к поколению.

На Пудемском заводе создавались династии мастеровых: Булыгины, Горшковы, Грачёвы, Вахрамеевы, Гиревы, Губины, Ждановы, Змеевы, Прозоровы, Огневы, Моховы, Старцевы, Кирпиковы и др.

Так выглядел Пудемский завод накануне первой русской революции, таково было положение рабочего класса.