Библиотека им. В.М.Азина Центр удмуртской культуры и краеведческой литературы г.Ижевска
Сделать стартовойПоставить закладкуНаписать письмоРаспечатать страницу
О нас Проекты Творчество Первая публикация Экологическая страница Краеведческие заметки Виртуальные выставки Финноугорские народы России Наши мероприятия Полезные ресурсы Контакты Карта сайта  

Главная » Краеведческие заметки » Субботина М. » За Сарапул обиделась?

Краеведческие заметки

Субботина М.

За Сарапул обиделась?


Субботина М. За Сарапул обиделась? / Марина Субботина // Удмуртская правда. – 2003. – 12 авг. – С. 3.

Как Надежда Дурова почувствовала невыгоды посещения Петербурга

Напомню, в сентябре отмечается 220-летие нашей прославленной землячки. И не только в Сарапуле, но и в Елабуге. В этом городе Надежда Андреевна доживала свои последние годы и умерла в 83-летнем возрасте. Обыватели тыкали пальцем в «девку-гусара». Она, смотрите, ходит в мужском платье - фраке или сюртуке, носит шляпу, курит трубку. Не остается незамеченным, что Дурова помогает людям – различным просителям, в ее доме обитают брошенные на улице кошки и собаки.

Дурова, избравшая мужскую роль в жизни, не позволяет сыну Ивану Чернову называть себя маменькой, в общении и письмах придерживается привычной манеры разговаривать в мужском роде.

Слуга ваш Александров

Александр Александров - литературный псевдоним Надежды Дуровой. Есть в Сарапульском музее раритет 1839 года - литературная энциклопедия «Сто русских литераторов». А. Александров в ней первый.

В 1836 году отставной штаб-ротмистр отважился написать в Петербург А.С. Пушкину. Тогда поэт, писатель, журналист не имел титулов «великий» и «бессмертный». Штаб-ротмистр пользуется и «любезным знакомством» Александра Сергеевича с Василием Андреевичем Дуровым.

«... У меня есть немного листов моих записок; я желал бы продать их и предпочтительно вам, - пишет Дурова-Александров. - Купите, Александр Сергеевич! Прекрасное перо ваше может сделать из них что-нибудь весьма занимательное для наших соотечественников. Цену назначьте сами: я в этом деле ничего не разумею и считаю за лучшее ввериться вам самим, вашей честности и опытности».

Любопытно... Дурова и верит, и не верит в себя. Сомневается, как всякий начинающий автор, в своем пере. Целиком полагается на мастера. Она не против литературной правки. Но... Начинаются недоразумения.

Пушкин просмотрел присланные «листы», остался доволен: «Прелесть! Живо, оригинально, слог прекрасный. Успех не сомнителен». Одно «но». Издатель «Современника» воспринимает отрывок записок как документальный очерк и убирает из него «беллетристику». Возможно, как раз те самые проникновенные и душевные строки, посвященные городу детства автора - Сарапулу на Каме? («Приказав Епору идти с Алкидом прямою дорогою на Старцову гору и под лесом дожидаться меня, я сбежала постепенно на берег Камы, сбросила тут капот свой и положила его на песок со всеми принадлежностями женского одеяния... Оставив платье на берегу, я взошла прямо на гору по тропинке, проложенной козами; ночь была холодная и светлая; месяц светил во всей полноте своей. Я остановилась взглянуть еще раз на прекрасный и величественный вид, открывающийся с горы; за Камою, на необозримое пространство видны были Пермская и Оренбургская губернии. Темные, обширные леса и зеркальные озера рисовались, как на картине. Город у подошвы утесистой горы дремал в полуночной тишине; лучи месяца играли и отражались на позолоченных главах собора и светили на кровлю дома, где я выросла...»).

Публикация без беллетристики во втором томе журнала «Современник» Дурову не обрадовала.

«Он» отвык от целования ручек

В мае 1836 года Надежда Андреевна - в Петербурге. Приехала ненадолго, потому что - на что же жить? Хотя пенсия царская не так уж и плоха, но ведь столица... Знакомство с поэтом состоялось 7 июня. Во время первой беседы издатель «Современника» похвалил литературные достоинства «Записок», обещал помочь в отдельном их издании. «Он взял мою рукопись... поблагодарил меня за честь, которую я ему делаю, избирая его издателем моих записок, и. оканчивая речь свою, поцеловал мою руку!.. - вспоминала наша землячка. – Я поспешно выхватила ее, покраснела и уже вовсе не знаю, для чего сказала: «Ах, боже мой! Я так отвык от этого!»

Поэт откланялся. Он оставил Надежде свое предисловие к будущим отдельным запискам. Прочитав, она пришла в волнение. Она просила Пушкина опубликовать «Записки» под фамилией Александров из-за страха, что «20 тысяч уст» прочитают ее настоящее имя. Пушкин успокаивал героиню Отечественной войны 1812 года. Дал совет выступать «на поприще литературном так же отважно», как она «вступила в гусарское стремя».

10 июня поэт приглашает «кавалерист-девицу» отобедать на Каменном острове, на семейной даче. Такое ощущение, что Пушкин вел себя, как галантный кавалер (читайте: журналист, заинтересованный и заинтригованный!). Целует ручки. А Дурова: «Ах, боже мой! Я так давно отвык от этого!». Пушкина шокируют эти «отвык», «был», «приезжал», «пошел», «увидел»... Он не иронизирует, как это не раз делал относительно братца Дуровой Василия. Но отмечает «странность» обоих. Надежда Андреевна не отличалась экспрессивным, как ее братец, поведением, держалась очень скромно, Наверняка главная «странность» Дуровой для Пушкина - это устроенный ею «маскарад». Надежда Андреевна – не пушкинский женский идеал, не его тип женского поведения.

«Год жизни в Петербурге, или Невыгоды третьего посещения»

В этой повести 1838 года Н.А. Дурова описывает перипетии с изданием ее знаменитых «Записок». ... Полная их рукопись наконец-то у поэта. Проходит всего две недели, а провинциальная писательница в огромном волнении. Ей кажется, что за это время можно переписать, отпечатать в типографии и издать труд. Наивность - ни с чем не сравнимая. А деликатность Пушкина? Она безгранична. Ни одного болезненного укола по отношению к «кавалерист-девице»!

Дурова едет на Каменный остров и не застает там Александра Сергеевича. А тот торопится с деликатными извинениями. Надежда Андреевна просит показать рукопись царю Николаю I, личному цензору поэта... А Пушкин снова с большим терпением объясняет, уверяет в преданности.

Дурова нашла другого издателя -военного писателя Ивана Григорьевича Бутовского, своего двоюродного брата. В автобиографии, написанной в 1861 году, она выразит горькое сожаление: «На беду свою отыскала двоюродного брата Бутовского-.. Я имела глупость лишить свои «Записки» их блистательного украшения, их высшей славы - имени бессмертного поэта!» Книга Н.А. Дуровой «Кавалерист-девица. Происшествие в России» вышла уже осенью 1836 года.

Отношения Надежды Андреевны с Петербургом не прервались. За несколько месяцев до смерти Александра Пушкина он получил последнее письмо одной дамы из провинции, снискавшей не только российскую, но и мировую известность: «Милостивый государь Александр Сергеевич, имею честь представить вторую часть моих «Записок»; извините, что не сам лично вручаю вам их, но я давно уж очень болен и болен жестоко. Дела мои приняли оборот очень дурной, я было надеялся на милость царскую, потому что ему представили мою книгу; но, кажется, понадеялся напрасно... Простите, будьте счастливы. Преданный слуга ваш Александр Александров».