Библиотека им. В.М.Азина Центр удмуртской культуры и краеведческой литературы г.Ижевска
Сделать стартовойПоставить закладкуНаписать письмоРаспечатать страницу
О нас Проекты Творчество Первая публикация Экологическая страница Краеведческие заметки Виртуальные выставки Финноугорские народы России Наши мероприятия Полезные ресурсы Контакты Карта сайта  

Книги о городах и районах Удмуртии

Шаркан.
Страницы истории

Глава
"У истоков"

Итак - Шаркан. Сколько ему лет? Кто наши предки? Историк XIX века Н. И. Костомаров писал: «Нет ничего в Российской истории темнее судьбы Вятки и земли ее». Тем не менее мы попытаемся ознакомиться хотя бы частично с тем, что имеется о Вятском крае, о Шарканском районе в литературе, в архивных документах. Начнем с периода, который уже ближе к нам, шарканцам - документов первой половины XVII века.

В переписных книгах зафиксировано деление вятской группы народов на Каринскую, Чепецкую и Верхочепецкую доли. В дальнейшем происходит деление на пять долей: 1) первая и вторая Карийские доли, 2) Верхочепецкая доля нижняя, 3) Верхочепецкая доля верхняя, 4) пятая Игринская доля, 5) Пургинская доля пятая. На карте, составленной доктором исторических наук П.Н.Лупповым (1867-1949 гг.), в пятой Пургинской доле мы находим селения: Полом, Дебесы, Зура, Тыловай, Б.Пурга, Силыпур, Шаркан, Нырошур, Кайсыгурт, Якшур, Пислеггурт. Следовательно, все документы, описания быта крестьян Верхочепецкой пятой Пургинской доли касаются и нас, т.е. наших прадедов шарканцев. (Позднее, в связи со строительством церквей, наблюдается взаимосвязь с Игринской долей, их объединял общий для них Чутырский приход).

Впервые упоминание о селе Шаркан мы встречаем в книг П.Н.Луппова «Удмурты в ХV-ХVП веках». В переписи населения Каринской волости Хлыновского уезда, проведенной Михаилом Воейковым и подъячим Федором Прокофьевым в 1678 году, значится: «Починок вновь росчисной Шаркан живут в нем: Зяндеришко Кулин сын Почашев, у него дети Шикдеришко женат Зянтемирко 14 лет, у Шикдерячка сын Мамтейко 4 лет, Хулыкейко Лямин сын Почашев, у него дети Оничка женат, Емелька 11 лет, Бекилдейко 4 лет, у Онички сын Чюзка году, Дзеникейко Кулин сын Почашев, у него сын Мекейко лет, Кельдибайко Бахтин сын Уразлиев, у него дети Ильбайко 5 лет, Иляйка 3 лет, Байбахтачко Пислегов сын Почашев, у него дети Бибка Юлет, Урачко 2 лет». Жители женского пола не записывались. Переписи населения проводились в целях получения более точных данных о числе податных душ, а женщин в счет не брали.

Итак, в 1678 году во «вновь росчисном Шаркане» жили пять семей, из них 17 человек мужчин, в том числе и дети. Очевидно, среди них были четыре брата - сыновья некоего Почаша.

По данным Санкт-Петербургского Государственного Исторического Архива, в Вятской губернии было три Шаркана: Шаркан Нижний (ПорозШаркан, Шаркан (Куреггурт) при реке Корчумвай, Шаркан (Ломлэзь) - Казанская деревня. О происхождении названия деревни Шаркан в народе бытуют легенды. В первой говорится, будто бы по этим местам когда-то проезжал Шарухан. Поскольку у удмуртов не было звука «X», получилось слово «Шарухан», то есть, близкое к названию села. Вторая легенда гласит о том, что название села связано с татарским словом «шалкан» (по-русски - репа). Предположительно, что близка к правде вторая легенда. Во-первых, человек столь высокого ранга - хан - не мог сам разъезжаться по маленьким «росчисным» участкамам, которые рождались в глуши лесов. Во-вторых, о связи двух слов «шалкан» и «Шаркан» говорит тот факт, что крестьяне имели «пчелиные угодья по ключам и репища по лесам». Очевидно, на одном из таких репищ и вырос починок Шаркан. Поселились здесь крестьяне из деревни Ломлэзь потому, что здесь и земля оказалась плодородной, и ключи кипели кругом. А на старом месте горы слишком были круты, да и родник был один- единственный. От старой деревни теперь ничего не осталось. Лишь некоторые старожилы села местечко около истока речки Галечевки называют Вужгурт.

У многих возникает вопрос: а почему удмурты своему починку дали татарское название? Мы знаем из истории, что все инородцы вятского края - татары, чуваши, бесермяне, вотяки, черемисы жили в тесном контакте. Наравне с чисто вотскими, чисто татарскими встречались и смешанные поселения (этот факт встречается в переписных книгах). Кроме того, южные удмурты долгое время испытывали воздействие со стороны тюрок, так как до середины XV века входили в состав Казанского ханства. Не случайно в материале С-Петербургского Государственного Архива село Шаркан (Ломлэзь) названо казанским.

Далее из описаний историков быта и занятий удмуртов в ХV-ХVП века мы узнаем, что удмурты сбывали свои товары - шкурки зверей, мед, холст, позднее - овощи, хлеб - татарам. Скупая товар, те разъезжали по разным селениям, знали и русский, и удмуртский языки, часто выступали посредниками между русскими и удмуртами.

В старых переписных книгах читаем, что в некоторых селениях жили одновременно и удмурты, и татары. Поэтому не удивительно, что их языки взаимно обогащались. В словарном обиходе удмуртов, особенно южных, и теперь немало татарских слов, например, капка, миндэр, урам, мунчо и др. А также не исключено, что среди крестьян деревни Ломлэзь были и татары. Татарское происхождение имеют названия и других деревень, например, Зюзино, Байкей.

В первой половине XVII века верхнее течение реки Чепцы с впадающими в нее малыми речками оставалось еще малонаселенным. Сюда и стремились удмурты Карийского стана. В этот период намного возросло количество новорасчистных удмуртских починков. Одной из причин такого устремления в починки было, по-видимому, опасение удмуртов того, что карийские татары, начавшие в то время усиленно брать на оброк землю в верховьях р.Чепцы, могут разобрать все свободные участки земли, и, таким образом, на долю удмуртов земли не остается. Такая миграция удмуртов длилась вплоть до XIX века и в нашем районе. В одиннадцатом номере «Вятских епархиальных ведомостей за 1874 год в статье священника М Шестеренникова читаем: «Когда русские новгородцы в 12 столетии утвердились на реке Вятке, вотяки поднялись на приток ее – Чепцу. Оттуда при размножении племени – в притоки Чепцы и в Иту , а с устья ее – на юг… Далее вотяки, не имея возможности заводить поселений на юге (дремучие леса Ижевских и Воткинских заводов), стали заводить свои починки на севере, там, где они имели пчелиные угодья и репища по лесам. Из сих древних деревень образовались следующие: из Старой Пурги: Кесшур (1790 г.), Байметов (1852 г.), Пикши при ключе Уйвай (1856 г.), Вукогурт (1848 г.),; Тыло-Пудги: Шушаньгурт (1783 г.), Лынвай (1813 г.), Шудег (1824 г.), Верхний Утем (1841 г.), Средний Утем (1838 г.) и вскоре Нижний Утем из Ворчей Шарканского племени, Итчи (1838 г.) – по имени вотяка, выселившегося из Ворчей». Названия многих деревень пока для нас остается загадкой. Но ясно одно, что большинство из них – это деревни нашего района, поскольку среди них мы находим Кесшур, Вукогурт, Ворча.

Но вернемся к Шаркану. С чего же начали жизнь сыновья Почаша и его товарищи, поселившись на ясной делянке, над мощным ключом, шум которого слышен был даже на горе? Судить об их занятиях мы можем теперь по многочисленным музейным экспонатам, по находкам во время раскопок. Сведений о занятиях удмуртов в XV-XVII веках в архивах сохранилось очень мало. В первую очередь – «репища и пчелиные угодья». Испокон веков крестьянин кормился землей. Из данных переписи 1615 года уже видно, что удмурты имели трехпольную систему севооборота, перенятую у русских. Главными сельскохозяйственными культурами были рожь, овес. Академик И.И. Лепихин в 1768 году писал: «… много сеют льна, и о льне не худо пекутся». Из записей Миллера, сделанных в 1740-х годах: «Черемиса и вотяки имеют у себя огороды, садят капусту, репу, огурцы, чеснок, лук, редьку и прочую овощ. Излишки в города на продажу возят».

Землю обрабатывали сохой с железным ральником. Бороны были деревянные с деревянными зубьями. Серпы железные. Косили косами-горбушами. Об этом говорят многочисленные документы. Например, в описи имущества удмурта Почаша Чупина значится «три ральника, два ломаных, 11 старых серпов, 11 железных кос». Поскольку ремесло у удмуртов не было развито, все это приходилось покупать. Да еще платить подати. Выручала охота на диких зверей, рыбная ловля. О давности охотничьих занятий говорит челобитная старосты пятой доли Тукташа Юрегова: «… в лесах и по рекам и по речкам звериные и птичьи рыбные ловли, бобровые гоны и бортовые угодья впусте никогда не бывали». (Староста пятой доли жаловался на захватнические действия каринских татар). Охотились на зайцев, куниц, белок, лисиц и бобров. О размерах охоты свидетельствуют, например, две заемные кабалы у4дмуртов Исупа Мушина Ии Почаша Чупина. По одной из них за 31 рубль долга давалось обязательно доставить в г. Хлыново 2 тысячи беличьих шкур, по другой - 2 тысячи заячьих шкур.

Рыболовством занимались не только причепецкие удмурты. Много разной рыбы водилось и в наших малых речках. Пчел содержали в дуплах толстых деревьев, обозначенных пусами (у каждой семьи - свой пус, т.е. метка). Медом расплачивались даже по заемным кабалам, продавали русским, татарским, удмуртским скупщикам.

Широко развито было не только в Шаркане, но и в других селениях, ткачество, валяльное производство (узкополые шляпы, войлоки), обработка овчины, изготовление изделий из лыка (обувь, пестерь), из дерева (ведра, кадки, хозяйственный инвентарь). Позднее появилось и кузнечное дело, крестьяне сами ковали ножи, коточки для плетения лаптей.

Нелегко было крестьянам осваивать посевные площади в глухом лесу, корчевать, расчищать полянки, обрабатывать их самыми примитивными орудиями труда. А карийские татары старались согнать их с освоенных земель, отнимали лесные угодья, покосы. Казанские служивые люди въезжали сюда для сбора ясашных денег, брали подводы для гонцов.

Удмурты не раз обращались к государю с челобитными. Новгородский приказ, ведавший в Москве Вятской землей, сумел сохранить небольшое количество архивных документов, в частности, о том, как удмурты возбудили ходатайство о принудительном выселении татар с захваченных ими земельных участков на той территории, которую удмурты считали принадлежавшей их дедам и прадедам.

Новгородский приказ отправил на Вятку одного за другим трех сыщиков (ревизоров). Первый из них сам начал угнетать удмуртов. Второй и третий сыщики - дьяк Савва Сандырев и стольник Артемий Челищев общей сложностью провели здесь более пяти лет. (Полагают, что Сандырев сам был из удмуртов, каким-то образом дошедший до столь высокой должности - царского дьяка. Ездившие в Москву с челобитными удмурты дневали- ночевали, даже по два года жили у него. Да и фамилия подтверждает это же: Сандыр - это имя Александр, упрощенное удмуртами).

Челищев, за ним Сандырев объехали все земли, выяснили, какие угодья кому принадлежат. Составили владетельную выпись, где указали все межи и границы. Среди немногих сохранившихся архивных документов, к счастью, сохранились и касающиеся нашего села. Артемий Челищев, объехав угодья крестьян Пургинской пятой доли в 1703 году, в владетельной выписи написал:»...а межа тем им землям, сенным покосам и всяким угодьям проходила по Чепце реке по обе стороны и с падучими речками: речка Кеп да речка Лып, да речка Ита пала в Лозу. Речки Сюрсовой да Ягвай пали в Иту...». И далее: «...да речка Якшур, да речка Порва, да речка Седшур, да речка Идзя, да речка Агьи, и по обе стороны тех рек с малыми падучими речками. А с той Агьи речки на вершину Иты речки». Не трудно догадаться, что речь идет о наших реках: Седшур - Чернушка (где Черновской лесоучасток), Идзя - Идзи, Ита, Сюрсовайка, Агьи - это Ягги (так называют в д. Титове и д. Порозово Шарканку).

Но вернемся к документам. На одной из челобитной Верхочепецких удмуртов государю имеется пометка дьяка Новгородского приказа от 12 мая 1694 года: «... Великие государи пожаловали вятских Верхочепецких вотяков Вежечку Юнегова с товарищами: велели им к вышеописанным деревням - к Юзге, Ошворче. к Пурге, а Бехтемирово тож, да к Порве, да к Якшуру, да к Шаркану - владеть землями и сенными покосами и всякими угодьями по переписи их дачам и по писцовым книгам, как они владели исстари. А к Казанскому уезду земли, покосы и всякие угодья приписывать не велели». Далее тут же написано, чтоб казанские татары впредь вотяков этих деревень не грабили, насилия не чинили, ясак и иные дани не собирали. Вместо дани и оброков, которые платили раньше, платят теперь казну с земель и стрелецкие деньги (введено Петром I), платят «все годы без доимки, сполна». В этом же приказе сказано, чтоб подводы для гонцов в Усольский уезд у вотяков брали лишь до первой станции от Дебесского караула (П. Луппов Удмурты в ХV-ХVП веках).